08 августа 2017      19      0

Земледелец нравственнее всех

Мысли Гоголя о нравственности народа

Николай Васильевич Гоголь (1809 — 1852) родился в с. Большие Сорочинцы Полтавской губернии в семье украинских помещиков. Отец Николая Васильевича сам был писателем, сочинял пьесы на народные мотивы. Гоголь получил хорошее образование в Нежинской гимназии. К тому периоду относятся его первые опыты и пробы в литературе, выступления в качестве актёра.

В 1828 г. он поехал в Петербург, стремясь приобщиться к большой жизни, к служению России. Но чиновником Гоголь не стал. Его увлекла литературная деятельность. Большое влияние на судьбу писателя оказало знакомство с А.С. Пушкиным, состоявшееся в 1831 г.

Что касается отношения великого писателя к крестьянам, то его произведения являют собой свидетельства любви и сострадания к ним. Одновременно он жёстко критикует помещиков и чиновников, изобличает их ничтожество, корыстолюбие, полную неспособность к делу.

Остаётся удивляться, как многие его вещи, в том числе главный труд писателя — «Мертвые души», вообще могли быть напечатаны в то время. Ко времени издания «Мёртвых душ” (1842 г.) у Гоголя вышло в свет немало произведений — Вечера на хуторе близ Диканьки» и др., но по концентрации антикрепостнического заряда ничего равного этой поэме не было создано и не появилось позже.

Пушкин был потрясён их содержанием и сказал тогда Гоголю: «Боже, как грустна наша Россия!» Такая реакция не удивительна, ведь великий поэт познакомился с изображёнными Гоголем помещиками, в руках которых находилась судьба сельского хозяйства и жизнь крестьян страны. В руках ничтожного мечтателя Манилова, кутилы и лжеца Ноздрёва, опустившегося, потерявшего человеческое достоинство Плюшкина, глупой Коробочки. Наряду с ними показаны крестьяне, доведенные господами до полного обнищания, а то и скотского состояния.

Убожество в барском доме Плюшкина дополняло картину общего упадка. Остановимся на одной детали: «У Плюшкина для всей дворни, сколько ни было её в доме, были одни только сапоги, которые должны были всегда находиться в сенях. Всякий призываемый в барские покои обыкновенно отплясывал через весь двор босиком, но, входя в сени, надевал сапоги и таким уже образом являлся в комнату. Выходя из комнаты, он оставлял сапоги опять в сенях и отправлялся вновь на собственной подошве.»

Однако и в гоголевское время находились помещики, считавшие своим долгом обеспечивать повышение результатов хозяйствования не за счёт чрезмерного изнурения крестьян работой и увеличения поборов с них, а через применение прогрессивных методов его ведения. Таким хозяином явился и молодой помещик Тентетников, выведенный автором во втором томе «Мертвых душ».

Он оставил службу в столичном департаменте и приехал в свою деревню. Умилённый радушной встречей крестьян, решил завоевать их любовь добрым к ним отношением. Заменил негодного управляющего, «уменьшил барщину, убавил дни работы на себя, прибавил времени мужикам работать на них самих и думал, что теперь дела пойдут наиотличнейшим порядком. Сам стал входить во всё, показываться на полях, на гумне, в овинах, на мельницах, у пристани, при грузке и сплавке барок и плоскодонов».

А что же его крепостные, как они отреагировали на такие благодеяния барина?

«Русский мужик сметлив и умён: он понял скоро, что барин хоть и прыток и есть в нём охота взяться за многое, но как именно, каким образом взяться, — этого ещё не смыслит, говорит как-то чересчур грамотно и затейливо, мужику невдолбёж и не в науку. Вышло то, что барин и мужик как-то не то чтобы совершенно не поняли друг друга, но просто не спелись вместе, не приспособились выводить одну и ту же ноту.

Тентетников стал замечать, что на господской земле всё выходило как-то хуже, чем на мужичьей: сеялось раньше, всходило позже. Всё это значительно охладило его рвенье и к хозяйству, и к разбирательному судейскому делу, и вообще к деятельности».

Гоголь задолго до Столыпина заметил, что на себя, на собственном поле крестьянин всегда будет работать лучше, чем на господина. Ибо это заложено в природе человеческой. И следовало из «Мёртвых душ», что крепостное право нужно отменить, иначе и крестьянам, и помещикам грозит одичание, а России — запустение, отставание от остального человечества.

Но молодой Тентетников, как и толстовский Нехлюдов, при всей их наивности вызывают сочувствие и, по крайней мере, не производят впечатления идиотов.

Другое дело — помещик Кошкаров из «Мёртвых душ». Также не представлявший, как вести хозяйство, побывав за границей во время войны с Наполеоном, понял, что надо делать, чтобы и сельское хозяйство наладилось, и жизнь крестьян улучшилась. Он учредил сложную систему управления имением.

Любые заявления, предложения, просьбы, касающиеся его хозяйства, проходят через цепь комиссий и комитетов, учреждённых им, и после рассмотрения по ним принимается резолюция, а потом уже следует исполнение.

Один из крестьян, имеющий отношение к созданной Кошкаровым бюрократии и сам ставший чиновником «по особенным поручениям», говорит: «Никакого толку не добьётесь, у нас бестолковщина. У нас всем, изволите видеть, распоряжается комиссия построения, отрывает всех от дела, посылает куды угодно. У нас так заведено, что все водят за нос барина. Он думает, что всё — с как следует, а ведь это названье только одно».

Гоголь смеётся не только над тем, что его окружает. Он прозорливо заглянул и на столетия вперед, в том числе и в наше время. Ведь и у нас с любой просьбой так закрутят человека по разным комитетам и комиссиям, что он походит — походит и махнёт рукой. Здесь сразу и проблема бюрократии и коррупции.

О многих добродетелях, присущих русскому человеку, говорит Гоголь. И наделяет ими прежде всего простых людей, крестьян и казаков.

Взять, к примеру, такое фундаментальное понятие, как патриотизм. Настоящими богатырями выступают казаки в «Тарасе Бульбе», готовые жизни положить за родину, веру, товарищей.

«Сердцеведением и мудрым познаньем жизни отзовётся слово британца; лёгким щёголем блеснёт и разлетится недолговечное слово француза; затейливо придумает своё, не всякому доступное, умно — худощавое слово немец; но нет слова, которое было бы так замашисто, бойко, так вырвалось бы из-под самого сердца, так бы кипело и животрепетало, как метко сказанное русское слово».

Как это созвучно с высказыванием И. С. Тургенева о «великом и могучем» русском языке. Он говорил, что испанский язык хорош для разговора с богом, французский — с друзьями, итальянский — с женщинами, немецкий — с врагами. Но только в русском есть «великолепие испанского, живость французского, нежность итальянского, крепость немецкого». Да плюс к этому достоинства древних языков — греческого и латинского.

Конечно, меткое русское слово могло быть сказано представителем любого сословия. Но всё-таки прежде всего речь идёт опять же о крестьянстве. Это в его толще формировалось национальное самосознание народа, складывался русский язык, постоянно рождались перлы фольклора (сказки, песни, загадки, пословицы и поговорки и т.д.), всё то, что определяет душу народа. Ну, а что касается просвещённого дворянства, то оно мало участвовало в развитии родного языка по очень простой причине — его языком в основном был французский.

Читатель времени, в котором жил Гоголь, познакомившийся с «Вечерами на хуторе близ Диканьки» и «Мёртвыми душами», не мог не задуматься вот над чем: почему так жизнерадостны, готовы после трудового дня петь до утра и слушать всяческие были и небылицы жители казачьих хуторов и почему так мало радостей у крестьян центральных российских губерний?

Ясно ему становилось, что первые являлись свободными людьми, у которых начальником был голова, избираемый ими же; вторые жили по установлениям господина. И было им чаще всего не до песен.

Настоящий гимн человеку — труженику, земледельцу произносит Гоголь в конце своих великих «Мёртвых душ»:
«Возделывай землю в поте лица своего. Это нам всем сказано: это недаром сказано. Опытом веков уже это доказано, что в земледельческом звании человек чище правами. Где хлебопашество легло в основанье быта общественного, там изобилье и довольство: бедности нет, роскоши нет, а есть довольство. Возделывай землю — сказано человеку, трудись... что тут хитрить!

Надобно иметь любовь к труду: без этого ничего нельзя сделать. Надобно полюбить хозяйство, да! И, поверьте, это вовсе не скучно. Выдумали, что в деревне тоска... да я бы умер от тоски, если бы хотя один день провёл в городе так, как проводят они! Хозяину нет времени скучать. В жизни его нет пустоты — всё полнота. Нужно только рассмотреть весь этот многообразный круг годовых занятий — и каких занятий! Занятий, истинно возвышающих дух, не говоря уже о разнообразии. Тут человек идёт рядом с природой, с временами года, соучастник и собеседник всему, что совершается в творенье».

Гоголь часто повторял слова о нравственном превосходстве крестьян над представителями других сословий. В частности, в «Авторской исповеди» — 1847 г., он писал: «А земледелец наш мне всегда казался нравственнее всех других и менее других нуждающимся в наставлениях писателя».

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

 
Запомнить интересный сайт



19.10.2017
1 EUR 67.3577 Руб -0.1019
1 USD 57.2721 Руб -0.0671
1 UAH 2.1669 Руб +0.0003
1 GBP 75.5190 Руб -0.6275

Свежие записи
Рубрики

© 2017 Жизнь игра · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru